Д. 52 года, и в ее жизни рак молочной железы случился уже трижды. И такое, к сожалению, бывает. Зная этот факт, не перестаешь удивляться, сколько в этой женщине тепла и стойкости. Трудно представить, через что ей пришлось пройти, и еще труднее понять, как ей удается не только бороться за себя, но и быть опорой для своей семьи.

«Впервые рак молочной железы мне диагностировали еще в 2003 году, потом рецидив был в 2009-м. А третий раз он настиг меня уже осенью 2023 года, когда казалось, что все осталось позади. Сейчас я нахожусь в ремиссии, но всегда напоминаю себе, что все может измениться. Поэтому живу здесь и сейчас.

Первую опухоль я обнаружила в 29 лет сама. Мы приехали с моря, старшая дочка должна была идти в первый класс, а младшего сына я всего месяц как отлучила от груди. В душе нащупала уплотнение слева. И сразу у меня мелькнула мысль, что это рак, потому что у меня бабушка умерла от рака. Когда маммолог направил меня к онкологу, я была спокойна. Муж переживал больше меня, а я сосредоточилась на том, что должна сделать все, чтобы у детей была мама.

Меня прооперировали – сделали мастэктомию левой груди. Но очень тяжело было справляться с мыслями, что мой рак - наследственный. Я очень боялась, что это же может коснуться и моих старших дочерей. Тогда после операции у меня не было ни химии, ни облучения. Мне повезло в том, что была 1-я стадия. Онколог даже похвалил, что сразу обратилась. Он посоветовал мне наблюдаться: «Твоя задача - каждые полгода приезжать ко мне на контроль». И я ездила.

Через шесть лет на одной из таких проверок в правой молочной железе у меня нашли вторую опухоль. Было очень тяжело. Мне удалили часть груди и все возможные лимфоузлы.

А вот в третий раз в 2023 я чуть не сломалась. Прошло так много времени, что я уже стала забывать о тех ужасах. И вдруг у меня снова находят рак. И именно в том месте, где была сделана вторая операция.

После биопсии новой опухоли в правой груди онколог в Ашхабаде сказал, что это HER2-позитивный подтип – наиболее агрессивный рак, требующий сложной диагностики и специального лечения таргетными препаратами». Честно говоря, я тогда перепугалась, потому что как будто только теперь столкнулась с болезнью лицом к лицу. Было отчаяние и чувство того, что теперь уж точно конец. Потому что удалены все ближайшие лимфоузлы, и нельзя отследить, куда пойдут метастазы, если это произойдёт. Но врач сразу пояснил, что для «моего» типа рака сейчас доступна диагностика и особое, таргетное лечение. Хорошо, что такие дорогостоящие обследования и препараты сейчас доступны бесплатно*.